Второго полковника оставили без миллиардов. Как суд изъял у сотрудника ФСБ Черкалина 6,3 млрд рублей

На заключительном заседании родственники силовика убеждали суд, что заработали на дорогую недвижимость собственным трудом. Однако лишь сестра полковника смогла доказать, что получила квартиру законно

Головинский суд столицы частично удовлетворил иск Генпрокуратуры к полковнику ФСБ Кириллу Черкалину и его родным об изъятии имущества на сумму 6,3 млрд рублей. Суд не принял версию родных силовика о том, что они честно заработали на дома, коттеджи, земельные участки и предметы роскоши. При этом доказать законность получения в собственность квартиры удалось лишь младшей сестре Черкалина.

Всего вместе с Кириллом Черкалиным по делу проходили еще шесть соответчиков: его младшая сестра Анастасия, отец и мать Владимир и Наталья Черкалины, две бывших жены — Елизавета Орловская и Дарья Первова, а также бывшая теща Инна Орловская. Также в качестве третьего лица к делу был привлечен бывший тесть полковника Петр Орловский.

Впрочем, из всех соответчиков в суд постоянно ходила лишь младшая сестра Черкалина, сетуя на то, что государство хочет лишить ее и ее восьмилетнего сына единственного жилья — двухкомнатной квартиры на Мичуринском проспекте, предоставленной в 2004 году по договору социального найма ее отцу, а впоследствии приватизированной матерью и подаренной ей. Представитель опеки высказался в пользу ответчицы. В итоге уже под конец процесса прокурор Илья Малофеев отказался поддерживать иск в данной части и суд его в этой части отклонил.

Сам 38-летний Кирилл Черкалин предпочел не светиться на процессе, доверив представлять свои интересы адвокату. С конца апреля он находится в СИЗО «Лефортово».

45 миллионов рублей в подарок

На заключительном заседании появились сразу несколько «действующих лиц», в частности мать и отец Кирилла Черкалина, а также его бывший тесть. Отвечая на вопросы прокурора Ильи Малофеева, мать сотрудника ФСБ Наталья Черкалина рассказала, что сын оставил на хранение родителям некое имущество, объяснив это «служебной необходимостью». То, что это были деньги (50,5 млн долларов, 1 млн евро и 15 млн рублей, которые нашли в ходе обыска), она была не в курсе.

Женщина рассказала, что по образованию является инженером по квантовой электронике, работала «в научной сфере», но в 1990-е была вынуждена уйти с работы и стать репетитором по математике. Она и ее муж Владимир Черкалин утверждали, что всю жизнь добросовестно работали, «жили бережно и экономно». Владимир Черкалин (он много лет прослужил в КГБ СССР и ФСБ РФ) настаивал, что имеющиеся у него и супруги квартиру в Москве на Мичуринском проспекте с тремя машино-местами, загородный дом в Выборгском районе Ленинградской области и дачу под Ногинском они с женой приобрели на собственные сбережения, а также на деньги его отца.

При этом последний, по его словам, подарил ему ни много ни мало 45 млн рублей в 2011 году после рождения дочери Анастасии. «В 2011 году отец мне эти деньги подарил в присутствии брата, — сказал Владимир Черкалин. — Я тогда уволился, ждал пополнения». Эту версию в суде подтвердил и его старший брат, 67-летний Александр Черкалин. Дядя силовика приехал на процесс из села Калинино Белгородской области, где он проживает. Он назвал дарение денег брату «последней волей» отца, пояснив, что сам унаследовал от главы семейства квартиру. По его словам, когда-то его отец служил в армии, но в 1974 году уволился оттуда и поселился в Белгороде.

«Потом он работал в гражданской обороне, а в 1990-е отец работал на нескольких работах, на трех или четырех, он меня не посвящал где, — сказал Александр Черкалин. — Отец до последнего дня жизни был очень активным человеком, стаж его работы составил больше 60 лет, а у матушки — 40 лет». Он рассказал, что перед смертью отец позвал его и брата и приказал им достать из шкафа деньги. Они хранились там в коробках из-под обуви в пачках пятитысячных купюр. «Когда мы принесли эти деньги, отец сказал мне: дай мне бумагу, я напишу дарственную на деньги», — рассказал свидетель. Он отказался сообщить, кем работал сам, пояснив, что в настоящее время проживает в селе в загородном доме площадью 200 квадратных метров и ездит на обычной «четверке».

Успешный архитектор

Бывший тесть Черкалина Петр Орловский представился архитектором-дизайнером. Он был самого высокого мнения о племяннике и так высказался о фигуранте громкого дела: «У Черкалина интеллект зашкаливает. И родители его интеллигентные люди. Я вообще преклоняюсь перед ведомством, которое выращивает таких замечательных контрразведчиков». У Орловского следователи нашли 27 млн рублей, 76 тысяч долларов и 44 тысячи евро, прозвучало на заседании суда.

По словам бывшего тестя полковника, зарплата в «Моспроекте», где он трудился, была небольшой, однако он хорошо зарабатывал на частных заказах. Так, по его словам, он вместе с коллегами строил офис Онэксим-банку, на гонорар от которого можно было позволить себе купить квартиру. Его адвокат заявил, что Орловский занимался разработкой проектов коттеджей, а также фасадов зданий, например для МИДа. «В соавторстве с Орловским был разработан комплекс зданий на Лесной улице для депутатов Госдумы», — убеждал суд юрист.

Родственники Черкалина отрицали противоправное происхождение имущества, настаивая, что оно было куплено законно, а их адвокаты были не согласны с оценкой собственности, которую провела прокуратура. Они апеллировали к тому, что привлеченный ведомством эксперт является по образованию юристом и не имеет лицензии на проведение оценочной деятельности.

В свою очередь, Генпрокуратура утверждала, что расходы 38-летнего Черкалина в разы превышали его доходы. По данным надзорного ведомства, официальный доход силовика, а также его родных с 2005 по 2019 годы составил не более 55 млн рублей. При этом стоимость найденного у них имущества оценили в 6,3 млрд рублей, из которого большую часть составила наличность на 6,1 млрд рублей: 200,5 тысячи долларов, 900 тысяч рублей, 50 млн 490 тысяч долларов, 1 млн 978 тысяч евро, 16 млн 145 тысяч рублей, 22 млн 56 тысяч долларов, 6 млн 522 тысячи евро, 4 тысячи фунтов и 793 млн рублей.

Требование об изъятии наличности в доход государства Кирилл Черкалин признал, сообщив через адвоката, что получил деньги «из не предусмотренных законом источников». Он готов был отдать найденые при обысках деньги, а также два автомобиля Porshe, один из которых он подарил бывшей жене Дарье Первовой. Однако он возражал против обращения в доход государства имущества близких и их денег, а также найденных у него 126 тысяч рублей и 2560 франков. «Обращаю внимание, что у него официальный доход за период службы составил 16 млн рублей. Указанные деньги являются его личными сбережениями», — указал его защитник.

Прокуратура просила суд обратить в доход государства пять квартир, два загородных дома, шеcть земельных участков общей площадью более 7 тысяч квадратных метров, 14 нежилых помещений, два автомобиля, 800 млн рублей, 72 млн долларов и 8 млн евро, обнаруженных в ходе следственных действий в жилище, автомобиле и служебном кабинете полковника. Позже Генпрокуратура увеличила иск еще на 40 млн рублей. В такую сумму прокуроры оценили 40 дорогостоящих наручных часов (марок Rolex, Patek Philippe, Breguet, Vacheron Constantin), не менее 15 фирменных сумок, а также украшения: запонки, колье, браслеты и подвески.

Неожиданное богатство

Прокурор Илья Малофеев обратил внимание суда на то, что до назначения Черкалина на должность начальника 2-го отдела Управления «К» Службы экономической безопасности ФСБ ни он, ни его родственники не владели дорогим имуществом.

Так, по его словам, до знакомства Елизаветы Орловской с Черкалиным в 2010 году та проживала с родителями в двухкомнатной квартире, но затем благосостояние семьи стало расти. «Обращает на себя внимание стоимость предметов роскоши, изъятых у ответчиков. Так, в ходе обысков по месту жительства у Черкалина в деревне Раздоры Одинцовского района Подмосковья и в служебном кабинете на улице Большая Лубянка были изъяты часы и дамские сумки стоимостью более 10 млн рублей», — сказал прокурор.

Он отметил, что у бывшей жены Черкалина Орловской следователи нашли 37 часов и ювелирные украшения стоимостью более 36 млн рублей. При этом Малофеев подверг сомнению доводы оппонентов, в частности о неожиданно свалившихся в дар отцу полковника 45 млн рублей.

«Вызывает сомнение эта версия. Его старший брат имеет четверых внуков и получил [от отца] двухкомнатную квартиру, а у другого двое детей — и он получает 45 млн рублей», — указал прокурор. «Есть понятие последней воли. Отец вообще мог никому деньги не давать и сжечь в сарае. А есть еще понятия любимый сын и нелюбимый сын», — парировал адвокат Владимир Михайлов, представлявший в суде интересы силовика, его родителей и сестры.

Он настаивал, что отец полковника мог позволить себе купить «разваленный сруб» с баней за 2 млн рублей. «А теперь пожилой заслуженный человек остается вообще ни с чем», — сокрушался он. При этом он добавил, что 100-метровая квартира родителей Черкалина является единственным жильем, и, если у них отнять квартиру, они окажутся на улице.

По мнению Михайлова, родители Черкалина не являлись госслужащими, а потому не подпадают под действие статьи 17 федерального закона № 230 «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих госдолжности, и иных лиц их доходам», на которой прокуратура основала свой иск. Она регулирует порядок принудительного изъятия в доход государства имущества чиновников и членов их семей, законность происхождения которого не подтверждена. Также юристы ответчиков настаивали, что по ряду объектов истек трехлетний срок исковой давности, а следовательно, прокуратура не могла обращаться по ним в суд.

Чтобы принять решение, судья Оксана Мрыхина взяла тайм-аут на полчаса. Выйдя из совещательной комнаты, она удовлетворила иск прокуратуры частично. Требования об изъятии квартиры у младшей сестры полковника она отклонила, впрочем, удовлетворив требования в остальной части имущества ответчиков. Чтобы перечислить все объекты, судье потребовалось почти 20 минут.

Адвокат Черкалина после окончания слушания назвал решение суда «незаконным и необоснованным» и пообещал обжаловать его в Мосгорсуде.

Зажиточные полковники

Начальник 2-го отдела Управления «К» Службы экономической безопасности (СЭБ) ФСБ Кирилл Черкалин находится в СИЗО с конца апреля 2019 года. Он обвиняется в получении взятки (ч. 6 ст. 290 УК РФ) на общую сумму 850 тысяч долларов, а также в мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ) на сумму 490 млн рублей. Управление, в котором он работал, занимается контрразведывательным обеспечением кредитно-финансовой сферы. По данным СМИ, в ходе обысков по его уголовному делу у него и его бывших подчиненных, полковников ФСБ Дмитрия Фролова и Андрея Васильева, изъяли наличность на общую сумму 12 млрд рублей.

Это далеко не первый случай изъятия имущества в доход государства. Так, прокуратура впервые опробовала данную схему на семье экс-губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина, изъяв в 2016 году у его родственников собственность на сумму более 1,1 млрд рублей. Потом были еще несколько чиновников, а также экс-полковник МВД Дмитрий Захарченко. У последнего и его родственников конфисковали собственность на 9,5 млрд рублей, а потом еще почти на 500 млн рублей.

 

Источник ➝

Гражданина США отправили в СИЗО вместе с бывшей помощницей Дворковича

Оба проходят по делу о получении взятки в 4 млн рублей. Свою вину фигуранты отрицают. Выходец из России Джин Мирон Спектор связывает уголовное преследование с переделом на фармацевтическом рынке

Басманный суд Москвы 20 февраля вечером санкционировал арест гражданина США Джина Мирона Спектора, а также помощницы бывшего вице-премьера Аркадия Дворковича Анастасии Алексеевой. Последней инкриминируют получение взятки на сумму не менее 4 млн рублей в виде оплаты поездок за рубеж за лоббирование интересов производителей медпрепаратов.

Американцу вменяют посредничество. Оба фигуранта вину отрицают.

Уголовное дело, фигурантами которого стали 48-летний выходец из России Джин Мирон Спектор, а также россияне Анастасия Алексеева, Максим Якушин и Вадим Белоножко, было возбуждено 2-м отделом по расследованию особо важных дел Следственного комитета России днем 19 февраля по ч. 4 ст. 290 УК РФ («получение взятки в особо крупном размере»), ч. 4 ст. 291 УК РФ («дача взятки в особо крупном размере») и ч. 4 ст. 291.1 УК РФ («посредничество во взяточничестве в особо крупном размере»).

По версии следствия, в 2016 году директор по корпоративным вопросам ООО «Проммед ДМ» Максим Якушин (с 2014-го по 2017 год он занимал должность генерального директора ООО «Проммед Рус») при посредничестве советника гендиректора АО «Р-фарм» Вадима Белоножко и американского бизнесмена Джина Мирона Спектора дал взятку Анастасии Алексеевой.

В то время она являлась помощницей Аркадия Дворковича, занимавшего пост зампредседателя правительства. Со счетов подконтрольных коммерческих фирм Якушин оплатил Алексеевой и членам ее семьи новогоднюю поездку в Таиланд, а также отдых на майские праздники в Доминикане. Каждое турне обошлось не менее чем в 2 млн рублей.

В обмен чиновница «оказала содействие в рассмотрении вопроса о внесении изменений в приказ Минздрава на уровне правительства». Речь идет о приказе № 183н от 2014 года, которым был утвержден перечень лекарственных средств для медицинского применения, подлежащих предметно-количественному учету.

В него было включено сильнодействующее вещество сибутрамин, входящее в лекарства для похудения «Редуксин» и «Редуксин Мет». Производителями последних выступали компании Якушина и Белоножко. Однако наличие в вышеназванных препаратах второго активного вещества — целлюлозы, не ограниченной в обороте, формально исключало их попадание в перечень, а также «обеспечивало им монопольное положение на рынке», говорится в материалах дела. Следствие полагает, что чиновница фактически пролоббировала интересы бизнесменов для того, чтобы их бизнес процветал.

Адвокат Спектора Михаил Ратнер рассказал Business FM, что его клиент — крупный бизнесмен, связанный с фармакологией, был задержан накануне в Санкт-Петербурге, где проживает вместе с женой и детьми. В тот же день, 19 февраля, следователи предъявили ему обвинение по ч. 4 ст. 291.1 УК РФ («посредничество во взяточничестве в особо крупном размере») и доставили под конвоем в Москву.

Свою вину Спектор не признал. По словам защитника, его клиент был «шокирован» и удивлен выдвинутым обвинением, поскольку пять лет не общался с Анастасией Алексеевой, с которой познакомил Якушина и Белоножко.

«Даже если предположить, что Cпектор был замешан во всей этой истории, то неясно, для чего ему нужно было посредничество в даче взятки. Никакой выгоды для себя он не получил, он не является бенефициаром предприятий Якушина и Белоножко», — отметил Ратнер.

Последние также были задержаны 19 февраля и допрошены в качестве подозреваемых. При этом Максим Якушин, который, по версии следствия, был организатором взятки, дал признательные показания, фактически написав явку с повинной. Он заявил, что мысль о взятке чиновнице не давала ему спокойно жить последние четыре года.

«В итоге я принял для себя решение, что готов раскаяться и сообщить об этих действиях правоохранительным органам, что я и сделал», — говорится в материалах дела. Бизнесмен сообщил, что его партнер Белоножко якобы не знал, что он проплатил отдых Алексеевой, и когда он сообщил ему об этом в конце 2019 года, тот был крайне недоволен.

Анастасия Алексеева до прихода в правительство была советником департамента социального развития и национальных приоритетов экспертного управления Кремля. После ухода от Аркадия Дворковича она работала в секретариате первого вице-премьера Антона Силуанова. Однако в ноябре 2018 года была уволена за слив служебной переписки прессе, писал РБК.

«Мой подзащитный не признает вину и считает дело политически мотивированным, связанным с переделом собственности на фармацевтическом рынке. А госпожа Алексеева, судя по всему, в этой истории стала разменной монетой», — сказал Business FM защитник Джина Мирона Спектора. Михаил Ратнер намерен обжаловать в Мосгорсуде решение Басманного суда, который по ходатайству следствия заключил его подзащитного под стражу до 19 апреля.

Анастасии Алексеевой, которой предъявили обвинение в получении взятки в особо крупном размере (ч. 4 ст. 290 УК РФ), была избрана аналогичная мера пресечения. При этом суд отклонил просьбу защиты о помещении женщины под домашний арест.

Что касается Максима Якушина и Вадима Белоножко, то пока не ясно, предъявили ли им обвинение. По закону это может быть сделано в течение 30 дней. С учетом их сотрудничества со следствием здесь могут быть разные варианты развития событий, включая прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием и перевод в разряд свидетелей. Материалы об их аресте 20 февраля в суд не поступали. Однако следствие имеет право отпустить их и под подписку о невыезде.

 

Стрельба в Ханау: убийцей оказался невменяемый банковский служащий

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх