«Для нас это было как освобождение». В Германии отмечают 30-летие падения Берлинской стены

Собственный корреспондент Business FM в Германии Мария Волкова встретилась в Берлине со свидетелями тех событий по обе стороны стены

В Германии отмечают 30-летие падения Берлинской стены: 9 ноября 1989 года впервые был открыт КПП между Западом и Востоком. Этот день положил начало падению железного занавеса и объединению Германии.

Если вы спросите любого жителя Берлина, могли ли они представить, что 9 ноября 1989 года Берлинская стена навсегда падет, ответ будет: утвердительное нет! В ГДР 4 ноября (сначала в Лейпциге, а потом и в Берлине) прошли массовые акции протеста с требованием свободы слова и… передвижения.

Руководство ГДР 9 ноября дало обычную пресс-конференцию, на которой Гюнтер Шабовски (позже его имя стало нарицательным в Германии) прочитал по бумажке, что было принято решение, по которому каждый гражданин ГДР может выехать из страны через пропускные пункты на границе. В политбюро ГДР хотели всего лишь упростить выезд.

Но Шабовски всего три дня как вступил в должность пресс-секретаря, и журналист задал уточняющий вопрос: «Так когда решение вступит в силу?» «Незамедлительно», — сымпровизировал пресс-секретарь.

Это стало спусковым крючком. Тысячи людей хлынули к контрольно-пропускным пунктам у Берлинской стены. Пограничники, не получившие никаких указаний, что делать, сначала пытались оттеснить толпу, использовали водометы, но затем начальник одного из КПП принял решение открыть ворота — и люди хлынули в Западный Берлин.

Никто тогда и подумать не мог, что больше эти ворота не закроются, что это не разовая акция, а день падения 160-километровой Берлинской стены. Своими воспоминаниями с Business FM поделилась жительница Восточного Берлина Айке Менц, ей тогда был 21 год.

«Я очень хорошо помню тот день. За пару дней до падения стены я переехала в новую квартиру и делала там ремонт. И вот слышу по радио, что стена пала. Я подумала, что я что-то не так поняла. Такого не может быть. Но на следующий день я пошла на работу, и там мой начальник первым делом подошел ко мне и сказал: «Бери свои вещи, мы пойдем в Западный Берлин. Граница открыта». Я видела все это только по телевизору, ту, другую часть. Мы перешли границу, пошли в Тиргартен, мы не шли, мы бежали, мы хотели как можно больше всего посмотреть, мы слушали про «Европа-центр» (это большой магазин), и к нему мы и побежали. Через час мы были там, я очень хорошо помню, как мы разглядывали там каждую витрину, были так впечатлены. Мы видели все это только по телевизору. Я хотела как можно больше всего посмотреть. Мы не думали, что так останется навсегда, мы думали, границу опять закроют. Люди с Запада, мне кажется, это воспринимали как большой поток, который шел на них из Восточного Берлина. Электрички были забиты, так много людей с Востока на Запад хотело попасть. На платформах не было места. Там люди переговаривались: «А где ты уже был? А там и там? А я еще нет. Куда лучше поехать?» Но западные берлинцы моментально реагировали. Я могу вспомнить, что мы с коллегой не могли ничего купить. Я даже не говорю про шопинг, а купить воды. У нас не было денег, только марки ГДР, и люди предлагали нам пару марок, чтобы мы могли купить воду. Такие мелочи, но они такие важные».

За следующие три дня Западный Берлин посетило более трех миллионов жителей ГДР. Но радовались не только они — получили свободу и жители Западного Берлина.

Он находился фактически в изоляции, это был маленький кусочек Западной Германии внутри ГДР. Без транзитных виз люди не могли даже выехать на природу, за город. О том дне рассказывает жительница Западного Берлина Гундула Центнер. Ей было тогда 26 лет.

«Я вышла на Кудамм (Ku'Damm, сокращенное название улицы Kurfürstendamm. — Прим.ред.) и увидела много людей с сумками, ящиками кока-колы в руках, с коробками бананов. Я поняла, что что-то происходит. Через пару минут я встретилась с друзьями в кафе, и они тут же рассказали мне, что стена рухнула. Я вообще не могла поверить. Мне стало понятно, почему так много людей было в метро. Это было странное чувство, чувство свободы. Для меня было очень непривычно, я родилась в Берлине в 1963 году, и стена уже стояла. Я не знала Берлин без стены. Мне нужно было все время получать транзитную визу через ГДР, если я хотела выехать в Западную Германию. И 9 ноября было такое непривычное состояние. Для нас это было как освобождение. Мы не могли выезжать за пределы Западного Берлина просто так. Было всего три пункта, через которые ты мог выехать из Берлина, и там всегда были пробки. И мы были очень счастливы, мы теперь могли посмотреть, что вообще находится за пределами Берлина, что я вообще не могла сделать. Все, кто там был, были счастливы и улыбались. И можно было посмотреть, улыбнуться и сказать им просто так: привет. Как будто старые друзья встретились. Тех, кто был из Восточного Берлина, можно было заметить сразу по одежде. Мужчины из Восточного Берлина носили почему-то почти все белую обувь, не знаю почему. Одежда была не такая модная и не такая яркая, как в Западном Берлине. Все очень несовременное. Мы с моим будущим мужем поехали к Бранденбургским воротам. Мы взобрались на стену, стояли наверху стены, с помощью молотка — у кого-то там был молоток — отбили кусочек стены и забрали себе на память».

Падение Берлинской стены открыло новую главу в немецкой истории. Меньше чем через год Запад и Восток страны навсегда объединились, и 3 октября 2020 года в стране будут праздновать 30-летие объединения Германии.

Сегодня, 8 ноября, заседание в бундестаге началось с памятных речей политиков. Берлин празднует всю неделю: действует специальный тариф на проезд, в городе небывалый наплыв туристов, выставки, инсталляции. В воскресенье, 10 ноября, в честь юбилейной даты откроют все магазины. Для Германии это событие.

В четверг, 7 ноября, КПП у Берлинской стены посетил госсекретарь США Майк Помпео, а Ангела Меркель в последние недели дает большие интервью — она первый канцлер в новой истории страны из Восточной Германии.

Так, в интервью Der Spiegel на вопрос, что бы вы сейчас делали, если бы до сих пор жили в ГДР, она ответила: «Я могла бы осуществить свою мечту: в ГДР женщины выходили на пенсию уже в 60 лет, поэтому я бы забрала свой загранпаспорт и поехала в Америку».

 

Источник ➝

Гражданина США отправили в СИЗО вместе с бывшей помощницей Дворковича

Оба проходят по делу о получении взятки в 4 млн рублей. Свою вину фигуранты отрицают. Выходец из России Джин Мирон Спектор связывает уголовное преследование с переделом на фармацевтическом рынке

Басманный суд Москвы 20 февраля вечером санкционировал арест гражданина США Джина Мирона Спектора, а также помощницы бывшего вице-премьера Аркадия Дворковича Анастасии Алексеевой. Последней инкриминируют получение взятки на сумму не менее 4 млн рублей в виде оплаты поездок за рубеж за лоббирование интересов производителей медпрепаратов.

Американцу вменяют посредничество. Оба фигуранта вину отрицают.

Уголовное дело, фигурантами которого стали 48-летний выходец из России Джин Мирон Спектор, а также россияне Анастасия Алексеева, Максим Якушин и Вадим Белоножко, было возбуждено 2-м отделом по расследованию особо важных дел Следственного комитета России днем 19 февраля по ч. 4 ст. 290 УК РФ («получение взятки в особо крупном размере»), ч. 4 ст. 291 УК РФ («дача взятки в особо крупном размере») и ч. 4 ст. 291.1 УК РФ («посредничество во взяточничестве в особо крупном размере»).

По версии следствия, в 2016 году директор по корпоративным вопросам ООО «Проммед ДМ» Максим Якушин (с 2014-го по 2017 год он занимал должность генерального директора ООО «Проммед Рус») при посредничестве советника гендиректора АО «Р-фарм» Вадима Белоножко и американского бизнесмена Джина Мирона Спектора дал взятку Анастасии Алексеевой.

В то время она являлась помощницей Аркадия Дворковича, занимавшего пост зампредседателя правительства. Со счетов подконтрольных коммерческих фирм Якушин оплатил Алексеевой и членам ее семьи новогоднюю поездку в Таиланд, а также отдых на майские праздники в Доминикане. Каждое турне обошлось не менее чем в 2 млн рублей.

В обмен чиновница «оказала содействие в рассмотрении вопроса о внесении изменений в приказ Минздрава на уровне правительства». Речь идет о приказе № 183н от 2014 года, которым был утвержден перечень лекарственных средств для медицинского применения, подлежащих предметно-количественному учету.

В него было включено сильнодействующее вещество сибутрамин, входящее в лекарства для похудения «Редуксин» и «Редуксин Мет». Производителями последних выступали компании Якушина и Белоножко. Однако наличие в вышеназванных препаратах второго активного вещества — целлюлозы, не ограниченной в обороте, формально исключало их попадание в перечень, а также «обеспечивало им монопольное положение на рынке», говорится в материалах дела. Следствие полагает, что чиновница фактически пролоббировала интересы бизнесменов для того, чтобы их бизнес процветал.

Адвокат Спектора Михаил Ратнер рассказал Business FM, что его клиент — крупный бизнесмен, связанный с фармакологией, был задержан накануне в Санкт-Петербурге, где проживает вместе с женой и детьми. В тот же день, 19 февраля, следователи предъявили ему обвинение по ч. 4 ст. 291.1 УК РФ («посредничество во взяточничестве в особо крупном размере») и доставили под конвоем в Москву.

Свою вину Спектор не признал. По словам защитника, его клиент был «шокирован» и удивлен выдвинутым обвинением, поскольку пять лет не общался с Анастасией Алексеевой, с которой познакомил Якушина и Белоножко.

«Даже если предположить, что Cпектор был замешан во всей этой истории, то неясно, для чего ему нужно было посредничество в даче взятки. Никакой выгоды для себя он не получил, он не является бенефициаром предприятий Якушина и Белоножко», — отметил Ратнер.

Последние также были задержаны 19 февраля и допрошены в качестве подозреваемых. При этом Максим Якушин, который, по версии следствия, был организатором взятки, дал признательные показания, фактически написав явку с повинной. Он заявил, что мысль о взятке чиновнице не давала ему спокойно жить последние четыре года.

«В итоге я принял для себя решение, что готов раскаяться и сообщить об этих действиях правоохранительным органам, что я и сделал», — говорится в материалах дела. Бизнесмен сообщил, что его партнер Белоножко якобы не знал, что он проплатил отдых Алексеевой, и когда он сообщил ему об этом в конце 2019 года, тот был крайне недоволен.

Анастасия Алексеева до прихода в правительство была советником департамента социального развития и национальных приоритетов экспертного управления Кремля. После ухода от Аркадия Дворковича она работала в секретариате первого вице-премьера Антона Силуанова. Однако в ноябре 2018 года была уволена за слив служебной переписки прессе, писал РБК.

«Мой подзащитный не признает вину и считает дело политически мотивированным, связанным с переделом собственности на фармацевтическом рынке. А госпожа Алексеева, судя по всему, в этой истории стала разменной монетой», — сказал Business FM защитник Джина Мирона Спектора. Михаил Ратнер намерен обжаловать в Мосгорсуде решение Басманного суда, который по ходатайству следствия заключил его подзащитного под стражу до 19 апреля.

Анастасии Алексеевой, которой предъявили обвинение в получении взятки в особо крупном размере (ч. 4 ст. 290 УК РФ), была избрана аналогичная мера пресечения. При этом суд отклонил просьбу защиты о помещении женщины под домашний арест.

Что касается Максима Якушина и Вадима Белоножко, то пока не ясно, предъявили ли им обвинение. По закону это может быть сделано в течение 30 дней. С учетом их сотрудничества со следствием здесь могут быть разные варианты развития событий, включая прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием и перевод в разряд свидетелей. Материалы об их аресте 20 февраля в суд не поступали. Однако следствие имеет право отпустить их и под подписку о невыезде.

 

Стрельба в Ханау: убийцей оказался невменяемый банковский служащий

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх